Расплата редкоземельных элементов

В самом сердце пустыни Мохаве, недалеко от межштатной автомагистрали I-15 между Лос-Анджелесом и Лас-Вегасом, расположен рудник Маунтин-Пасс. Окруженный высоким плато из светлых скал и пустынной растительности, этот карьер глубиной 600 футов (около 180 метров) бурлит жизнью. Грузовики вывозят взорванную породу на поверхность, где ее измельчают в поисках ценных минералов, которые, хотя и рассеяны по земной коре, остаются незаменимыми для современной жизни.

В горных породах перевала Маунтин-Пасс залегают редкоземельные элементы — группа металлов, играющих жизненно важную роль практически во всех технологиях XXI века. Они используются для создания высокопрочных магнитов, приводящих в действие электродвигатели автомобилей, люминофоров, подсвечивающих экраны телевизоров, систем наведения в высокоточных ракетах, а также крошечных динамиков и вибромоторов в смартфонах. Эти элементы стали настолько важными, что правительство США теперь называет их «необходимыми для национальной безопасности и экономической устойчивости».

Несмотря на свою важность, рудник Маунтин-Пасс — единственный действующий рудник по добыче редкоземельных элементов в Соединенных Штатах. Почти все редкоземельные элементы в мире добываются и перерабатываются в других местах — в основном в Китае, который за последние несколько десятилетий построил промышленную империю вокруг добычи и переработки этих материалов. В настоящее время на Китай приходится около 70 процентов мировой добычи редкоземельных элементов и более 90 процентов переработки и производства магнитов.

Так было не всегда. Когда в 1952 году открылся рудник Маунтин-Пасс, он быстро стал ведущим мировым источником редкоземельных элементов, поставляя материалы для всего, от цветных телевизоров до первых компьютеров. Вплоть до 1980-х годов рудник продолжал производить большую часть мирового объема редкоземельных элементов. Но по мере ужесточения экологических норм и роста цен в США Китай начал доминировать на рынке благодаря сочетанию дешевой рабочей силы, слабых стандартов и агрессивной промышленной политики. К началу 2000-х годов рудник Маунтин-Пасс был закрыт. Китай контролировал почти всю цепочку поставок.

Эта зависимость от Пекина становится все более неудобной для Вашингтона и для отраслей промышленности, зависящих от этих материалов. Завод Mountain Pass в конечном итоге возобновил работу в 2018 году и в настоящее время производит около 47 000 метрических тонн редкоземельных элементов в год — чуть более 10 процентов мирового предложения. Часть первичной переработки происходит на месте, но большая часть материала по-прежнему отправляется в Китай для окончательной обработки, прежде чем продаваться производителям по всему миру.

Ситуация обострилась. В апреле Китай ответил на раунд американских пошлин, ограничив экспорт семи редкоземельных элементов в Соединенные Штаты. В октябре Пекин предпринял еще более радикальную меру, пригрозив ограничить торговлю любыми минералами или продуктами, содержащими даже следовые количества этих элементов. Этот шаг потряс цепочки поставок и обнажил горькую правду: самая технологически развитая страна мира теперь зависит от своего крупнейшего геополитического соперника в плане материалов, необходимых для работы ее важнейших технологий.

В настоящее время перед американской политикой встают неудобные вопросы. Как Америка утратила контроль над этими материалами? Сможет ли она восстановить свои мощности вовремя? И если сможет, то сможет ли она сделать это, не жертвуя динамикой рынка и не поддаваясь той государственной промышленной политике, которая слишком часто подавляет инновации?

Редкоземельные элементы — это группа из 17 металлических элементов, встречающихся в небольших концентрациях по всей земной коре. Несмотря на название, они не особенно редки; просто их трудно добывать или разделять. Эти элементы часто образуют скопления с другими минералами, что затрудняет их переработку. Для превращения этих микроэлементов — с такими малоизвестными названиями, как диспрозий, празеодим и ксенотим — в пригодные для использования материалы требуется длинная цепочка сложных химических и термических этапов.

Большинству людей было бы трудно назвать хотя бы один такой элемент; но после усовершенствования эти элементы служат скрытой инфраструктурой современной жизни. Без них многие из самых передовых машин и предметов повседневного обихода просто не работали бы так, как задумано. Образующиеся ими магниты являются самыми сильными и лёгкими в мире, что позволяет электродвигателям, высокоточным дронам и бытовой технике работать с бесшумной точностью и исключительной эффективностью. Европий придаёт цвет телевизионным и компьютерным экранам. Неодим питает магниты внутри смартфонов, жёстких дисков и электродвигателей. Гадолиний используется в аппаратах МРТ. Церий помогает в переработке нефти и полировке стекла. Лантан улучшает качество линз фотоаппаратов и приборов ночного видения. Иттербий используется в волоконно-оптических кабелях и беспроводных передатчиках. Диспрозий применяется в стержнях управления ядерных реакторов. Иттрий необходим для производства передовых полупроводников, используемых NVIDIA и другими производителями микросхем.

Редкоземельные элементы, подобные этим, особенно важны для современных оборонных технологий. Они обеспечивают работу радаров, гидролокаторов, систем наведения и других критически важных военных систем связи. Они питают исполнительные механизмы, управляющие ракетами, датчики, обеспечивающие наведение самолетов, и двигатели, поддерживающие дроны в воздухе. Один истребитель F-35 содержит почти 450 кг редкоземельных материалов, встроенных в его двигатели, системы управления полетом и датчики. Эсминец класса «Арли Берк» содержит почти 2700 кг. Подводной лодке класса «Вирджиния» требуется 10 000 кг.

Редкоземельные элементы относятся к более обширному семейству важнейших минералов, включая литий, никель, кобальт и графит, которые лежат в основе всего — от батарей и полупроводников до спутников и систем возобновляемой энергии. Добыча этих материалов часто наносит значительный ущерб окружающей среде. Тем не менее, вместе они так же важны для XXI века, как сталь и нефть для XX. Однако, в отличие от нефти, Америка практически не контролирует их.

Ирония заключается в том, что появление возобновляемых источников энергии и других «зеленых» технологий в Соединенных Штатах сделало добычу этих материалов еще более важной. Электромобили требуют в шесть раз больше минеральных ресурсов, чем обычный автомобиль. Одна ветряная турбина содержит сотни килограммов редкоземельных магнитов. По данным Международного энергетического агентства, мировой спрос на критически важные минералы может удвоиться к 2030 году, в основном за счет увеличения спроса на электроэнергию. Новая экономика не является постиндустриальной; она просто построена на другом виде добычи полезных ископаемых.

Магниты, представленные на Всемирной выставке в Шанхае; в настоящее время на Китай приходится более 90 процентов мирового производства редкоземельных элементов и магнитов. (VCG/Getty Images) Китай находится в центре этой формирующейся глобальной цепочки поставок. За последние четыре десятилетия он создал промышленную экосистему, которая доминирует на каждом этапе производства редкоземельных элементов, от добычи и химической обработки до рафинирования металлов и производства магнитов. В настоящее время он производит почти все в мире высокоэффективные редкоземельные магниты.

Это доминирование не возникло случайно. Начиная с 1980-х годов, китайские лидеры увидели стратегическую возможность. В 1992 году бывший китайский лидер Дэн Сяопин произнес знаменитую фразу: «На Ближнем Востоке есть нефть; в Китае — редкоземельные элементы». Его правительство поддержало этот сектор дешевыми кредитами, мягкими экологическими нормами и прямыми инвестициями, снизив затраты настолько, что иностранные конкуренты часто не могли выжить. В то время как компании в других странах закрывали шахты и перерабатывающие заводы, китайская редкоземельная промышленность развивалась, накапливая опыт по всей цепочке поставок — от шахты до магнита.

Тем временем Америка создавала экологические препятствия для открытия новых шахт или перерабатывающих предприятий. Такие законы, как Закон о национальной экологической политике и Закон о чистой воде, сделали систему разрешений все более обременительной. Затраты на соблюдение требований резко возросли. Проекты запутались в бюрократии, часто превращаясь в многолетние тяжбы. Во имя защиты окружающей среды Соединенные Штаты фактически передали добычу полезных ископаемых — и загрязнение окружающей среды — на аутсорсинг в другие страны. К концу ХХ века добыча полезных ископаемых стала символом нанесения вреда окружающей среде. Целое поколение политиков, инвесторов и активистов рассматривало добывающие отрасли как отсталые и несовместимые с прогрессом. Федеральные законы отдавали приоритет сохранению природы, а не производству. «Не у меня под боком» стало национальной политикой.

Обратить вспять этот спад – непростая задача. Открытие шахты в Америке может потребовать многолетней экологической экспертизы и борьбы за разрешения. Недавний анализ показал, что США занимают второе место в мире по продолжительности процесса разработки месторождений, в среднем почти 29 лет от открытия до начала добычи. Больше времени требуется только в Замбии. И весь этот процесс крайне неопределен, поскольку даже после получения одобрения судебные разбирательства могут еще больше затянуть или сорвать проекты. Экологические группы и другие противники развития используют процессуальные требования в экологическом законодательстве как предлог для препятствования развитию. Эти проблемы добавляют годы – и миллионы долларов – к стоимости проектов, и если суд встает на сторону истцов, ведомствам часто приходится начинать весь процесс экспертизы с нуля.

Примеров множество. Недавно в Аризоне был заблокирован проект строительства медного рудника после 14 лет инвестиций и экологической экспертизы, из-за малоизвестного спора о законности прав на разработку месторождений в соответствии с федеральным законом 1872 года. На Аляске экологи продолжают бороться против строительства дороги, которая обеспечила бы доступ к богатым минералами месторождениям меди, кобальта и редкоземельных элементов, задерживая выдачу разрешений на годы из-за затяжных судебных разбирательств. А в Неваде два проекта по добыче лития столкнулись с рядом нормативных и юридических препятствий, включая спор о том, повлияет ли один из рудников на близлежащий вид редкой пустынной гречихи.

Добыча полезных ископаемых — это лишь половина дела: опыт и инфраструктура, необходимые для переработки и разделения редкоземельных элементов, в значительной степени переместились за границу. Сегодня руда, добытая в США, Австралии или других странах, обычно отправляется в Китай для окончательной переработки перед продажей на мировом рынке, что дает Пекину значительные рычаги влияния. Контролируя этапы переработки и производства магнитов, Китай не просто поставляет большую часть мира редкоземельных элементов; он доминирует практически во всех аспектах рынка.

Китай демонстрирует растущую готовность использовать этот контроль в своих интересах, особенно в ответ на торговую политику США. В последние годы Пекин предпринял шаги по ограничению экспорта специализированного оборудования, используемого для переработки редкоземельных элементов, и даже запретил некоторым гражданам Китая, обладающим опытом работы с редкоземельными материалами, выезжать за границу. А за последние 12 месяцев Китай значительно ужесточил свой контроль.

После того, как администрация Трампа в начале этого года ввела высокие ответные пошлины на китайский импорт, Пекин ответил введением строгих правил экспорта семи редкоземельных элементов, а также магнитов, изготовленных из них. Экспорт этих металлов был запрещен без специальной лицензии от Китая. Эти ограничения заставили некоторых автопроизводителей в США, Европе и Японии отложить производство . Затем, в октябре, в преддверии важных торговых переговоров с Трампом, Пекин пошел еще дальше , объявив о требованиях к экспортным лицензиям для большего количества редкоземельных элементов и для любой продукции, содержащей более 0,1% этих элементов. Для одобрения заявок заявителям необходимо было предоставить исчерпывающие технические данные о конструкции продукции и планах поставок, фактически вынуждая компании раскрывать Пекину конфиденциальную информацию. Учитывая доминирование страны в области редкоземельных элементов, такие правила фактически дали бы Китаю право вето в отношении обширных сегментов мировой торговли и производства.

В ответ Трамп пригрозил ввести новый 100-процентный тариф на импорт из Китая, а также другие меры экспортного контроля со стороны Китая. Противостояние потрясло рынки и встревожило производителей, зависящих от редкоземельных материалов. Когда Трамп и председатель Си Цзиньпин наконец встретились в конце октября, обе стороны договорились приостановить конфронтацию . Китай отложит введение новых экспортных правил на год в обмен на частичную отмену американских тарифов. Однако основной спор о влиянии редкоземельных материалов и тарифах остается в силе.

Конфликт показал, на что готово правительство США, чтобы противостоять промышленной политике Пекина в отношении редкоземельных элементов. После первоначальной угрозы со стороны Китая США отреагировали на это беспрецедентным шагом , приобретя доли в нескольких частных компаниях в секторе критически важных минералов, включая MP Materials, которая управляет рудником Mountain Pass в Калифорнии. В июле Пентагон стал крупнейшим акционером компании — инвестировав 400 миллионов долларов и получив 15-процентную долю — и установил 10-летнюю гарантию минимальной цены на ее материалы, чтобы обеспечить непрерывное производство.

Вскоре последовали аналогичные сделки. В октябре Министерство обороны приобрело 10-процентную долю в компании Trilogy Metals, расположенной в Ванкувере и занимающейся разведкой меди, кобальта и нескольких редкоземельных элементов на Аляске. Министерство энергетики получило 5-процентную долю в компании Lithium Americas, которая разрабатывает крупный литиевый рудник и перерабатывающий завод в Тэкер-Пасс, штат Невада. Сообщается, что ведутся и другие сделки, а также предпринимаются усилия по созданию «стратегического минерального резерва» для накопления ключевых материалов.

Соединенные Штаты также стремятся углубить партнерские отношения за рубежом. В октябре они подписали новое соглашение с Австралией о наращивании совместных инвестиций в редкоземельные элементы и критически важные минералы. Обе страны обязались инвестировать более 3 миллиардов долларов в проекты по добыче и переработке в течение следующих шести месяцев. В рамках соглашения Пентагон объявил о планах помочь финансировать строительство современного галлиевого завода в Австралии. «Примерно через год, — сказал Трамп на церемонии подписания, — у нас будет столько критически важных минералов и редкоземельных элементов, что вы не будете знать, что с ними делать».

Эти договоренности знаменуют собой новую эру промышленной политики Вашингтона. Помимо поддержки союзников в производстве отдельных полезных ископаемых, имеющих стратегическое значение для национальной безопасности, Вашингтон перенимает опыт Китая, получая частичную собственность на ключевые отрасли промышленности — что более распространено, например, в Европе. Американские чиновники подчеркивают, что большинство этих долей в капитале не предназначены для постоянного использования. Тем не менее, они знаменуют собой глубокий сдвиг в экономической политике США и создают тревожный прецедент для будущего государственного вмешательства.

Решение Китая продемонстрировать свое доминирование в области редкоземельных элементов во многом было предсказуемой реакцией на протекционистский поворот Америки. Повышение тарифов администрацией Трампа спровоцировало ответные меры, и Пекин нанес удар там, где у него были неоспоримые рычаги влияния. Более глубокая ирония заключается в том, что последовало за этим: шаг Пекина подтолкнул Вашингтон к копированию его стратегии. То, что начиналось как попытка противостоять государственной промышленной стратегии Китая, привело Вашингтон к тому, что он движется в том же направлении — через субсидии, гарантии цен и государственные доли в частных компаниях.

В результате разворачивается гонка вооружений в сфере промышленной политики, в которой каждое правительство заявляет о защите своих рынков путем их дальнейшего искажения. Стремясь освободиться от зависимости от Китая, Соединенные Штаты предприняли шаги к государственному капитализму, против которого они когда-то выступали.

Доминирование Китая в сфере редкоземельных элементов дает ему рычаги влияния, но не абсолютную власть. Каждый раз, когда Пекин пытается использовать свое положение в стратегических целях, это усиливает стимул для других искать способы обойти его. «Проблема для Пекина заключается в том, что чем больше он применяет жесткие ограничения на экспорт критически важных минералов, тем больше он подталкивает западный мир к тому, чтобы смириться с этим и создать альтернативные цепочки поставок», — недавно написал эксперт по сырьевым товарам Клайд Рассел . «Китаю даже не нужно стрелять из пушки, повторяющейся угрозы будет достаточно, чтобы спровоцировать необходимые западные инвестиции». В этом смысле последние шаги Пекина могут оказаться контрпродуктивными, ускоряя ту самую диверсификацию, которой он стремится избежать. История дает представление об этом. Когда в 2010 году Китай внезапно прекратил экспорт редкоземельных элементов в Японию после морского спора, это потрясло японских производителей, которые сильно зависели от китайских поставок . Хотя запрет длился всего два месяца , он побудил Японию изменить свой подход . Токио начал активно инвестировать в проекты по добыче редкоземельных элементов за пределами Китая, а также продвигать накопление запасов, переработку и альтернативные технологии. С тех пор зависимость Японии от китайских редкоземельных элементов значительно снизилась — с 90 процентов до 60 процентов сегодня — и ее общее потребление редкоземельных элементов сейчас составляет половину от того, что было 15 лет назад. Попытка Пекина оказать давление в конечном итоге подорвала его собственное влияние.

Аналогичные меры, возможно, уже принимаются. В Вайоминге разрабатываются планы по созданию первого за более чем 70 лет нового рудника по добыче редкоземельных элементов в США. Другие геологоразведочные проекты продвигаются по всей Северной Америке и Австралии. В июне Европейский союз объявил о планах поддержки проектов по добыче редкоземельных элементов в Южной Африке и Малави. Значительные неразработанные запасы редкоземельных элементов также можно найти в Бразилии, Индии, Вьетнаме и Гренландии.

Инвестиции в перерабатывающие мощности продвигаются вперед. Прошлым летом компания MP Materials объявила о расширении своих усилий по строительству двух заводов по производству редкоземельных магнитов в США при поддержке Министерства обороны. Эти предприятия позволят компании перерабатывать и очищать руду со своего рудника Mountain Pass, создав первую в Соединенных Штатах цепочку поставок от рудника до магнита. После ввода в полную эксплуатацию заводы могут стать крупнейшим производителем неодимовых магнитов за пределами Китая.

Поиск заменителей продолжается , поскольку исследователи и производители стремятся разработать технологии, которые в меньшей степени — или вовсе не — зависят от редкоземельных элементов. Например, компания Niron Magnetics из Миннеаполиса работает над разработкой постоянных магнитов без редкоземельных элементов, используя нитрид железа, который в конечном итоге может заменить неодим. Автопроизводители, такие как Tesla и Audi, используют индукционные двигатели , которые вообще не требуют редкоземельных элементов, а BMW и Renault выпускают модели с синхронными двигателями без редкоземельных элементов, в которых вместо постоянных магнитов используются обмоточные роторы. Значительная часть этих изменений может и должна происходить за счет рыночных сил и частной инициативы. Конструктивная роль политики заключается в облегчении процесса адаптации.

Наиболее очевидной отправной точкой является реформа системы разрешений. Упрощение экологической экспертизы и процедур выдачи разрешений для горнодобывающих проектов сделало бы внутреннее производство более жизнеспособным без ущерба для экологических гарантий. Проекты, отвечающие четким экологическим стандартам, должны иметь предсказуемые и прозрачные сроки, а не бесконечные процедурные препятствия. В марте 2025 года Трамп подписал указ об ускорении внутреннего производства полезных ископаемых, который задействовал чрезвычайные полномочия для ускорения выдачи разрешений и открытия федеральных земель для критически важных минеральных проектов, включая редкоземельные элементы.

Не менее важна и правовая реформа. Сроки судебного пересмотра, крайние сроки принятия судебных решений и ограничения на затяжные судебные разбирательства могли бы помочь разорвать так называемый порочный круг судебных тяжб , который часто истощает капитал и подрывает частные инвестиции в отечественную горнодобывающую промышленность. Закон SPEED, соавторами которого являются представители Брюс Вестерман и Джаред Голден и который был одобрен Комитетом по природным ресурсам Палаты представителей в ноябре, внесет поправки в Закон о национальной экологической политике именно с этой целью. Такие реформы принесут пользу национальной безопасности США, но у них есть и экологическое обоснование: большая часть горнодобывающей деятельности переместится из нерегулируемых регионов в США, где права собственности, прозрачность и защита окружающей среды в целом сильнее.

Помимо получения разрешений, стратегическое партнерство может помочь диверсифицировать поставки. Совместные усилия США и Австралии по инвестициям в проекты по добыче редкоземельных и критически важных минералов могут быть распространены на других союзников. В последние месяцы Вашингтон уже заключил аналогичные соглашения с Японией, Таиландом и Малайзией.

В октябре США подписали новое соглашение с Австралией о наращивании совместных инвестиций в редкоземельные элементы и критически важные полезные ископаемые. (Дэниел Торок/Американский фотоархив/Alamy Stock Photo) Также может потребоваться определенная целевая государственная поддержка, особенно для оборонных применений, где выбор редкоземельных заменителей ограничен. Истребители, ракеты и радиолокационные системы требуют материалов, способных работать в экстремальных условиях, где редкоземельные альтернативы остаются недостаточными. Министр финансов Скотт Бессент недавно предложил инициативу «Ускорение» в области переработки редкоземельных элементов, созданную по образцу программы вакцинации в эпоху пандемии, чтобы ускорить инвестиции в эту узкую область. Накопление критически важных минералов для национальной безопасности, как это давно делают Соединенные Штаты с нефтью, также может быть целесообразным.

Тем не менее, к таким мерам следует подходить с осторожностью. Незначительное снижение зависимости от Китая может быть достаточным для удовлетворения наиболее важных потребностей без использования постоянных субсидий или искажения рынка государственной собственностью. Как недавно заявил аналитик по редкоземельным элементам Дэвид Мерриман в интервью The Economist , Запад мог бы «значительно снизить риски», сократив свою зависимость от Китая с 90 процентов потребления до 60 или 70 процентов — уровня, достаточного для удовлетворения самых основных потребностей. Суть не в том, чтобы добывать и перерабатывать каждый грамм потребляемых нами редкоземельных элементов, а в том, чтобы обеспечить диверсификацию и конкурентоспособность наших поставок, чтобы ни одна страна не могла реально угрожать прекращением поставок.

Поэтому Вашингтону следует противостоять искушению создать неограниченную промышленную политику в отношении редкоземельных элементов, которая закрепляет государственную собственность и контроль над частной промышленностью. В мире стремительных технологических изменений существует риск того, что сегодняшняя обеспокоенность по поводу редкоземельных элементов завтра может превратиться в разветвленную сеть субсидий и государственных предприятий, преследующих вчерашние стратегические приоритеты.

Китай сохраняет контроль над редкоземельными элементами лишь до тех пор, пока поддерживает их низкую стоимость, обилие и аполитичность. В конечном итоге, лучший способ противостоять китайской монополии — не подражать ей, а превзойти её — посредством конкуренции, инноваций и уверенности в том, что рынки, если им позволить работать, способны на то, что не под силу плановой экономике. Задача Вашингтона состоит не в том, чтобы заменить рынки редкоземельных элементов, а в том, чтобы создать условия для адаптации рынков к китайскому доминированию и положить ему конец. Вмешательство политиков должно быть ограниченным, иначе адаптация будет определяться конкуренцией. Правительство может помочь, реформируя законы о выдаче разрешений и предоставляя четкие стимулы для частных инвестиций. Ему будет вредно закрепиться в качестве долгосрочного игрока в частном секторе Америки.

Китайская монополия на редкоземельные элементы уже демонстрирует свои пределы. Контроль над рынком сохраняется лишь до тех пор, пока обеспечивается бесперебойная поставка минералов. Чем больше Китай использует предложение в качестве рычага, тем быстрее другие страны разработают альтернативные источники поставок или заменители. Ответ Америки должен отражать эту реальность — не путем копирования централизованного планирования Пекина, а путем культивирования динамизма и изобретательности, которые всегда были величайшим ресурсом Америки.